Без потерпевших. Странное дело Юлии Федоровой

В Архангельске продолжают рассматривать дело Юлии Фёдоровой  руководителя и одного из собственников «Треста столовых». 

Мы уже не раз поднимали эту тему, и каждый новый поворот делает историю всё противоречивей.

 Позиция защиты — бескомпромиссная
 Адвокаты и сама Юлия Фёдорова выбрали тактику «ни шагу назад»: вину не признают полностью. С точки зрения стратегии это понятно, но выглядит особенно смело на фоне статистики: 

доля оправдательных приговоров в России — всего 0,1 %.

Для сравнения: прецедент Горбатовой (о нём мы тоже писали) показывает, насколько жёстко может реагировать суд, когда линия защиты максимально жёсткая.

 Парадокс: дело в суде, а потерпевших фактически нет
 Если дело дошло до суда, значит, судья усмотрел достаточную доказательную базу. Но при этом ключевые ведомства, которые могли бы выступать потерпевшими, прямо говорят об отсутствии ущерба.

Вот, что ответили профильные министерства:

 Минздрав Архангельской области (ответ замминистра Т. В. Русиновой):

«В государственных медучреждениях питание организовано по контрактам в рамках 44‑ФЗ и 223‑ФЗ. Контроль качества идёт по нормативам Минздрава России. ООО “Трест столовых” не нанесло министерству ни финансового, ни физиологического ущерба».

Минобразования Архангельской области дало развёрнутый ответ про систему питания в школах и детсадах:

«Питание организуют либо сами учреждения, либо привлечённые коммерческие организации (аутсорсеры). Контроль ведётся совместно с Роспотребнадзором и другими надзорными органами. Меню согласуется с территориальными отделами Роспотребнадзора, ежедневно работает бракеражная комиссия, ведётся бракеражный журнал. Продукция, не прошедшая контроль, к выдаче не допускается. Также действует родительский контроль и выездные мониторинги».
 (Ответ подписан начальником отдела по организации делопроизводства Н. А. Лобановой.)

При этом в письме Минобразования нет подтверждения сотрудничества с ООО «Трест столовых» — ведомство описывает общую систему, 

действующую в регионе.

Что это значит?
 Получается странная картина:

- ведомства не считают себя потерпевшими и не фиксируют ущерб;

- при этом дело принято в производство и рассматривается судом;

- защита стоит на полном отрицании вины, несмотря на крайне низкую долю оправдательных приговоров.

Лично я считаю, что архангельский суд способен быть непредвзятым. Но сам юридический парадокс здесь очевиден: на какой именно доказательной базе строится обвинение, если нет потерпевших и прямого ущерба?

А что думаете вы?
 Как вообще может существовать уголовное дело без потерпевших? 

Это нормальная правовая конструкция — или здесь есть скрытый нюанс? 

Поделитесь мнением в комментариях. 

 Михаил Скоморохов