Как маленький папа нашел себе друга. К Дню защиты детей

Продолжение. Начало здесь.

Маленького папу с детства не знали, куда деть. Его родители, в меру собственной бездарности, пытались поднять советское искусство к новым высотам. Но маленький папа все время пытался мешать творческому процессу. Он, как все дети, хотел, чтобы родители играли только для него. Но он тогда не мог им платить за это деньги, которые нужны были для того, чтобы жить.

Папина мама деньги не любила, а папин папа любил и очень жалел, когда они уходили от него к другим. Поэтому у маленького папы в детстве было мало игрушек: пластмассовая сабля в ножнах, маленькая хоккейная клюшечка, автомат с большим диском и грязно-белый мишка Топтыга.

Мишка был одет в смешные порточки с одной помочью через плечо. В таких порточках бегали крестьянские дети в рассказах плохого писателя Шолохова. Топтыга был веселый и верный, он всегда встречал маленького папу на диване еще одной бабушки Лены, у которой папа мылся в большой ванне по субботам. У бабы Лены было две огромные комнаты в большой купеческой квартире у Чистых прудов. Пруды тогда действительно были чистые, в них даже дети купались, и лебеди плавали.

В квартире бабы Лены жили соседи, и когда они все собирались на большой кухне с тремя газовыми плитами поругаться, было очень весело, и маленький папа мечтал всю жизнь жить с соседями. Он дружил с пожилыми москвичами дядей Сашей и тетей Зиной. Детей у них не было, они тоже дружили с маленьким папой, кормили его вишневым вареньем, возили гулять на Речной вокзал, любоваться речными трамвайчиками. Еще они писали доносы в жилуправление. Потому что маленький папа часто жил в большой коммунальной квартире, бегал, играл, мылся в общей ванной, писал в общем туалете, а прописан не был. Но при этом они оставались добрыми людьми, просто очень законопослушными.

А еще у бабы Лены жил дядя Шура со смешной фамилией Бейгуль. Он был маленький, кругленький и лысый, за это маленький папа звал его Катика. А он и не обижался, с такой-то фамилией. Катика очень любил сладкое. Однажды ночью маленький папа проснулся и увидел, как его кругленький внучатый дядя в темноте уплетает пирожные, которые купили на всех к празднику. «Вот глупый, на него и подумают. Я же до буфета не достаю», - подумал маленький папа и заснул. Но дядю не ругали. Или папа этого не слышал.

Папины родители решили отдать маленького папу в маленький детский дом, который все называли яслями. Они ему сразу не понравились, эти дурацкие ясли. Во-первых, там надо было гулять, взявшись за руки, а он уже тогда хотел брать за руку только красивых девочек. Во-вторых, там его сразу захотели накормить противной манной кашей, от которой папу до сих пор тошнит. Маленький папа наотрез отказался ее есть, а взамен предложил выпить рыбий жир за всех несчастных ясельных детей, которых от жира тошнило, как маленького папу от манной каши. Воспитательница не согласилась и посадила папу на горшок в присутствии всего коллектива. Это было третье, но не  последнее, что не понравилось папе в яслях. Он всегда считал сидение на горшке делом глубоко интимном. В такие моменты хорошо думается, а папе уже было, что вспомнить. Роддом, например, или тетю Касаткину.

Маленький папа твердо решил больше не ходить в ясли и на память положил в карман шортиков маленького резинового мишку. Он ему сразу стал дорог доброй мордочкой и грустными глазками. А потом его легко можно было спрятать от всех на  маленькой папиной ножке в маленьком кармашке маленьких шортиков.

Дома папа устроил дикий визг.

- Вы хотите от меня отделаться, лучше бы меня вообще не рожали! – со слезами кричал он на родителей.

- А никто и не собирался, - пробормотал себе под нос папин папа, но папина мама показала ему кулак.

Последним аргументом родителей было то, что надо вернуть маленького медвежонка, иначе маленького папу обвинят в воровстве и посадят в тюрьму надолго. В тюрьму он не хотел, так как чувствовал, что манная каша там еще отвратительней. Вдруг кто-то поскреб его по правой ножке. Это был маленький медвежонок с грустными глазками. А папа о нем совсем забыл, он очень увлекся собственными рыданиями.

- Не бери в голову, - сказал медвежонок. – Никто даже не заметит. Меня дети не любят. Я ведь маленький, таких любят не часто.

- Я знаю, - грустно сказал маленький папа. – А ты со всеми можешь разговаривать?

- Нет, только с тобой. С другими мне говорить не о чем. Они любят манную кашу, ходят гулять, держась за руки, по часу сидят на горшках и ничего не понимают в этой жизни. Ты – другое дело. Я тебе помогу жить.

- Спасибо, - искренне поблагодарил маленький папа. – Мне совсем не с кем поговорить.  Мои мама и папа только и знают, что учить скучные роли, дедушка всё Сталина забыть не может, его опять увезли к какому-то Кащенко. Бабушки..., они Ленина видели, что с них возьмешь?

- Не скажи, у тебя баба Лиза на беляков с шашкой ходила, теперь на соседей с лопатой бросается. Она веселая, много чего знает, только говорит плохо. Русский ведь для нее – иностранный.

- А ты откуда про бабу Лизу знаешь? - подозрительно спросил маленький папа. - Ты, часом, не шпион ли белых?

- А у нас в лесу, на резиновой фабрике, все всё знают. Я – игрушка последнего поколения. Вот так-то, Леля. Тебя же Лелей баба Лена зовет?

- Лелечка, - покраснел маленький папа. – А тебя как бабушка зовет?

- Нет у меня бабушки, Лелечка, - загрустил медвежонок. – У нас на резиновой фабрике медведей только в прошлом году  начали делать. А зовут меня Мишутка, так на коробке было написано. Так будем дружить, Леля?

- Будем! – радостно ответил маленький папа.

На ночь он положил Мишутку на краешек своей подушки, и медвежонок ему всю ночь  показывал счастливые цветные сны.

Леонид Черток