Вверх
Информационно-аналитический портал
Работаем с 2003 года.

"Мы называем себя заводскими". 3-й лесозавод Архангельска в войну

Участник войны Василий Петрович Матвеев на лесозаводе проработал сорок лет – после того, как вернулся с фронтов. Призвали его в 43-м году из Шенкурского района, как только ему исполнилось 17 лет. Семь лет служил на Дальнем Востоке, включая два военных года. Сначала воевал в десантных сухопутных войсках, а потом во флоте на Тихом океане.  

- Победу я встретил в дороге, - вспоминает ветеран. – Мы с Западного фронта из-под Кенигсберга ехали в Иркутск, обогнули Байкал и на одной из промежуточных станций нашему эшелону девушка рано утром объявила: «Ребята, победа!».  

Но на Дальнем Востоке рано было праздновать победу. У нас на флоте все время было неспокойно – то китайцы с корейцами воюют, то японцы. На кораблях то и дело объявляли тревогу, мы в боях участвовали, Амур форсировали. Бомбежки наш корабль переживал не раз, но все обошлось, ни один снаряд в нас не попал. Пришел со службы и сразу на 3-й лесозавод пошел, сорок лет там отработал.

Руфина Кирилловна Коробейникова называет себя заводской. С заводом № 3 у нее связана вся жизнь.

- В 43-м году папу забрали на фронт, мама пошла работать в механический цех, а я окончила семилетку и меня взяли в контору завода рассыльной. Видимо, потом заметили мою хорошую работу и так я по ступенькам «дошла» до бухгалтерии, где благополучно и отработала сорок лет.

Войну запомнила очень хорошо – как бегали прятаться от снарядов, как рыли окопы, как собирали «узелки» с хлебом во время бомбежки. Никто же не знал, вернется он домой или нет после артобстрела, поэтому брали с собой самое ценное – пайку хлеба. Собственно, у нас больше ничего и не было. Перед войной поселок третьего лесозавода очень сильно пострадал от пожара, больше ста домов сгорело, так что мы и нажить ничего не успели, как война началась.

Когда город бомбили, было очень страшно. А я же рассыльной работала, в 43-м году по развалинам приходилось ходить с письмами, много домов пострадали от бомбежек. Это было жуткое зрелище. Зато как мы веселились, когда война кончилась! Нам объявили в четыре утра, соседи ликовали – все кричат, радуются, кто-то плачет, кто-то пляшет. Такая суматоха! Это был, наверное, один из самых счастливых моментов в жизни.

Анна Николаевна Суханова тоже в войну была в Архангельске, на третьем лесозаводе.

- Война началась, мне 11 лет было. В 1940 году у нас в поселке открыли 95-ю школу, в ней я заканчивала четвертый класс. Но уже в 42-м в здании школы размещался военный госпиталь, и нас отправили учиться на второй лесозавод, в 25-ю школу. А в шестой класс мы ходили в школу на Первомайской улице. Но поучиться толком так и не пришлось, мы все ушли на работу, кто куда. Пошла работать и я. Там, где сейчас находится улица Галушина, располагался кожзавод, а рядом была артель инвалидов, туда меня и определили вместе с остальными школьниками. Там был пошивочный цех, сапожная мастерская, мы вязали крючком вещи для фронта, заготовляли дрова, в общем, делали все, что нужно было военному Архангельску.

На всю жизнь запомнила бомбежки, когда снаряды немецкие летели и наши зенитки стреляли все ближе и ближе к нам. Мы жили на улице Горького, сейчас это Республиканская, и когда начинали бомбить, целыми семьями уходили за озеро. Потом уже построили бомбоубежище – сейчас на этом месте стоят две пятиэтажки. Говорили, что наши зенитки стояли за Юрасом, их выстрелы слышались все ясней. А поначалу мы прятались в недостроенном доме за озером, там жила знакомая женщина, которая работала на лесобирже. Во время очередного вражеского авианалета мы укрывались у нее, вдруг услышали очень близко вой снаряда. Только бросились выбежать из дома, открыли дверь – и прямо на крыльцо упала «зажигалка». Хорошо, что у хозяйки на постое был мужчина – в годы войны раненых из госпиталей распределяли по квартирам горожан долечиваться. Так вот он не растерялся, сапогом скинул бомбу с крыльца и потом ее потушили. А я так перепугалась, вылезла из окна и с маленьким братом на руках бросилась бежать, чтобы спрятаться в лесочке рядом с домом. Заблудилась. Меня потом долго всем поселком искали.

А Ольга Ивановна Корепина в войну работала участковым. В двадцать лет по комсомольскому набору пошла в школу милиции, тогда еще при НКВД.

- Мы учились полгода, нас, десятерых девчонок из Архангельска отправили на Урал на военные заводы, там грузили снаряды в поезда. Окончила школу в звании младшего лейтенанта, мы все вернулись обратно домой и разошлись работать по отделениям милиции. Я стала  участковым. В войну в обязанности участкового входила проверка документов, соблюдения паспортного режима, мы выявляли и отлавливали дезертиров. Работа была опасная, поэтому всегда ходили с оружием, за поясом шинели висел наган.

Но как только война кончилась, из участковых я рассчиталась – ну какой из меня милиционер в 23 года! 

 Скидку на возраст не делали

 Сергей Васильевич Зыков родом из Вологодской области, когда началась война, ему шел 13-й год. Так что считал себя уже абсолютно взрослым человеком, по крайней мере, в деревенском труде скидку на возраст не делали.

- Мужиков всех на войну взяли, в том числе и отца, с фронта он не вернулся, погиб, защищая Ленинград. Остались в колхозе женщины и дети. При таком интенсивном труде еды не хватало, особенно хотелось хлебушка, ели только отруби, старую картошку, лепешки пекли с травой. Хорошо еще, что отец оставил большое хозяйство, в семье была корова, спасались молоком. Как вспомню: еды никакой, хлеба нет, мама наготовит что-то из старой прошлогодней изросшей картошки, посыплет сверху отрубями – ешь. А отруби в рот не лезут, невкусно. Хорошо, что рядом крынка с молоком, запьешь, так вроде и наелся.

Иван Николаевич Баландин тоже из Вологодской области и тоже работал в колхозе в военные годы. Ему также шел 13-й год, по деревенским меркам той поры уже полноценный работник.

- Отец погиб на фронте под Ленинградом, надо было помогать семье. В 44-м году я уже был трактористом, - рассказывает Иван Николаевич. – Сначала работал прицепщиком, и тут наш тракторист попал в аварию. Больше некого посадить на трактор. Так два военных года и работал трактористом, без всякой учебы – война есть война. Домой приходил, мама с ложечки кормила – так уставал, что даже ложку не мог поднять.

Мария Михайловна Прищепа с детстваинвалид по слуху, но в войну не очень-то смотрели, болен ты или здоров. Тогда в колхозах области работали все как один. Вот и Мария Михайловна шла в поле, на сенокос и на лесоповал, а ведь ей на начало войны всего одиннадцать лет исполнилось. Отец, брат и двое сестер ушли на фронт, а она осталась с матерью в деревне и наравне со взрослыми работала в колхозе.

Галина Петровна Власова вязала варежки и носки для фронта. Их семья жила в Вельском районе.

- Когда началась война, мне было восемь лет, а первая запись в трудовой книжке сделана в десять лет. Ездили на лесозаготовки. Мы себя уже детьми не считали, работали как взрослые. Каждую свободную минутку вязали теплые вещи – носки, рукавицы, перчатки, чтобы потом отправить их на фронт. Еще сушили картошку, чтобы тоже положить ее в посылку. Кстати, одна из наших женщин в деревне так нашла свою судьбу. Мы послали посылку на фронт, и один из солдат написал в ответ письмо с благодарностью за рукавицы. У них завязалась переписка. А после окончания войны он приехал в деревню и женился на нашей землячке. До сих пор живут душа в душу, хотя ему уже тоже за 80 лет.

Анатолий Павлович Мелешкин работал в колхозе Пинежского района. В 13 лет бросил школу и пошел на работу, чтобы прокормиться.

- Я сначала в кузнице был молотобойцем, кузнец Николай научил меня ремонтировать сельскохозяйственные машины. И так я постепенно всю технику освоил – на сенокосилках и всех прочих механизмах. До окончания войны три с половиной года работал на машинах, пока мужики с фронта не начали домой возвращаться.

Евстолия Кельсиевна Брагина тоже провела военные годы в Пинежском районе. Ее отец умер еще до войны, а мать в 43-м. Евстолия жила с бабушкой, окончила восемь классов. Каникул тогда школьники не знали, помогали колхозникам работать. Картошку выращивали, грибами и ягодами снабжал лес, так что не голодовали.

 Днем у нас немцы, вечером - партизаны

 Александр Гаврилович Никифоров жил в деревне Ленинградской области, ему шел 12-й год. Ни о какой учебе и речи быть не могло – в их деревню пришли фашисты.

- 22 июня война началась, а 7 июля уже немец к нам пришел через Эстонию, Латвию и Литву. Страны Прибалтики тогда не очень-то сопротивлялись нашествию фашистов, сдались без боя. Немцы в считанные дни были у нас. Они сами говорили: на Ленинград три дня, на Москву три дня и поедем домой праздновать победу. Нас освободили только в феврале 44-го.  

У меня брат в партизанах был, еще год – и я бы в партизаны пошел, пока маленький был, не брали. У нас же там партизанщина была развита сильно. Так и было в нашей деревне – днем немцы, ночью партизаны. Нас как партизанскую семью немец ограбил под чистую, все вынес из дома, мешок зерна только и остался, потому что мы прятали его в землю. Зерно как  прятали: еще до того, как молотить, сколачивали ящики, а потом их наполняли зерном и в землю зарывали. У нас земля хорошая там, сухая. Намолотили – спрятали. Народ не продавал друг друга, проявляли солидарность. Правда, была у нас одна паршивая овца. У него интересная ситуация: один племянник служил в немецком отряде, а другой был в партизанах. Вот как немцы придут, он сразу к ним – мол, у меня племянник в вашем отряде. Наши партизаны придут – он к ним: у меня племянник в партизанах. Сколько раз его немцы хотели убить – не счесть, но он как-то сумел выкручиваться. А партизаны его не трогали, дескать, пусть живет, пока наши семьи не трогает.

Валентина Анисифоровна Опарина была на оборонных работах Северо-Западного направления под Вологдой.

- Зима 41-го года была очень морозной. Мы рыли окопы, долбили промерзшую землю. Там песок и мелкий камень, руки опухали так, что носилки взять не могли. А окопы надо было рыть серьезные – глубина метр семьдесят, сверху ширина не менее полутора метров. И если вода одолевает, вырытый окоп затапливает, начинали рыть другой.

Потом четыре с половиной месяца домой добирались, сколько тогда народу по дороге умерло от города – вспомнить страшно. Прямо к нам в вагоны мертвецов накладут штабелями – только зубы белеют. Жуть! Как мы сами в этих окопах с голоду и болезней не умерли – не знаю. Дадут вечером пайку хлеба размером с кусок хозяйственного мыла, и это на весь день. В столовую приведут, там такой чан большой с черной водой – как бы чечевичный суп. Но если той чечевицы попадет пять зернышек тебе в тарелку, то, считай, счастье. Часто и ни одной чечевички не попадет. Стакан кипятку дадут и в барак.

Жили мы в бараках под Вологдой, где раньше держали заключенных, которые сидели по 25 лет. Часть из них отправили на фронт в штрафбат, а в освободившиеся бараки заселили нас. Представьте – голод, часовой на вышке, внутри здания дневальный. Чувствовали себя как в концлагере.

 Сыпала сажу немцам в еду

 Янина Владимировна Мастицкая на себе испытала все ужасы жизни в оккупированных территориях.

- Я жила в Белоруссии, когда началась война. Мне было девять лет, но я очень хорошо помню первый день войны. Деревня у нас была глухая, ни радио, ни телефонов, сельсовет за три с половиной километров. Помню, стояла очень солнечная погода. Женщина из нашей деревни возвращается из сельсовета, идет посредине дороги и кричит: «Война, война, на нас напали!». Все были в страхе. Потом приехали люди из района, официально объявили, что началась война. Мы сели ужинать, а папа (он был инвалидом, на фронт не ушел) говорит: «Да, испытаем мы теперь и голод, и холод, и беду». Так и получилось.

Вскоре в нашу деревню пришли немцы, они зверски относились к людям, готовы были нас штыками пороть. Молодежь угоняли в Германию, старшую сестру тоже хотели угнать, но она скрылась на болотах и там пряталась. Сколько страху мы натерпелись, когда фашисты приходили в дом и, угрожая родителям винтовками и автоматами, пытались выяснить, где дочь.

Наш дом был большим и просторным, поэтому немцы облюбовали его себе под штаб, а на дворе у нас стояла их полевая кухня. И немцы нас гнали из дома. Я помню, когда мама топила русскую печь и начинала готовить, немец отпихивал ее ногой и сам начинал готовить себе еду. Мы часто оставались голодными. Но не все немцы были злыми. В штабе часто появлялся Петер, он угощал меня разноцветными леденцами и спрашивал у мамы: «Мамка, плохо война? Надо их обоих – Гитлера и Сталина – на крючок». И жестами показывал, что надо их повесить. Он наших никогда не обижал.

А остальные жестоко обращались с нами. Хотелось им за это мстить, мы ненавидели врага. Однажды я залезла на русскую печь, спряталась за трубой, а немцы в это время пекли блины. И я скребла сажу, чтобы она насыпалась им в еду – такая была моя детская месть.

Наши войска их бомбили, и они укрывали свои машины и полевую кухню в нашем дворе, маскируя их фикусами - у нас в доме росло много больших фикусов, тогда это было модным.

Особенно начали свирепствовать фашисты, когда почувствовали, что скоро им придется отступать. Мы убегали и прятались в лесу землянках, в окопах, потому что пули свистели совсем рядом. Нас освободили поздней осенью 43-го. Но перед тем, как отступать, враг подчистую перерезал весь скот в деревне – коров, свиней, овец, кур. А наутро стали жечь дома. Соломенные крыши моментально загорались от зажигательных пуль, дома вспыхивали один за другим как факелы. Всю деревню сожгли. Жить было негде, начался голод. Собирали в болоте утиные яйца, траву, искали клюкву.

Нас спасло то, что папа заранее припрятал зерно, которое выдавали нам в колхозе. Он закопал его на кладбище, чтобы не нашли фашисты. И когда немцы ушли, мы откопали это зерно, размололи его и испекли лепешки. И знаете, эти лепешки были для меня тогда в сто крат вкуснее любого сегодняшнего торта, - вспоминает Янина Владимировна.


ЧертоК взгляд

все итоги

За кулисами политики


все материалы

ПроКино


все обзоры

Жизнь


все материалы

Кулинарные путешествия


все статьи

Архивы

Декабрь 2019 (80)
Ноябрь 2019 (256)
Октябрь 2019 (292)
Сентябрь 2019 (269)
Август 2019 (241)
Июль 2019 (251)



Деньги


все материалы
«    Декабрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 

Спонсор рубрики
"Северодвинский торговый центр"

Верую


все статьи

Общество


все материалы

Литературная гостиная

все материалы

Разное

все материалы

Реклама



Дополнительные материалы
Полезное

Свидетельство СМИ: ИА ФС 77-27670 от 26.03.2007. Выдано Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия.
Учредитель: ООО "Руснорд". Главный редактор: Черток Л.Л. E-mail: rusnord@yandex.ru. Тел. (964) 298-42-20