Вверх
Информационно-аналитический портал
Работаем с 2003 года.

Партия, портвейн, комсомол. Непридуманная история к 23-му февраля

В советские времена практически каждый москвич (ленинградец, киевлянин…) шел в армию с мыслью вступить в ряды КПСС, как гарантия будущей успешной карьеры. Особенно из интеллигентной семьи. Особенно еврейской национальности (но эта история не про то). Не у всех получалось, разнарядка Политотдела требовала принимать в партию, прежде всего, парней от сохи и от станка, армия-то была рабоче-крестьянской. Но некоторым везло…

…После смотра Иван Иванович, наш замполит, обратился к Сане Нехорошеву (школьная кличка «Бякин») с неожиданным предложением – вступить в ряды КПСС. Сначала – в кандидаты. По тем временам за честь почитали, да и в карьерном смысле – сильный шаг!

Но тут был другой расчет: замполит, идеалист в душе, переживал за партию и хотел, чтобы в ней было как можно больше хороших людей. А Саня Нехорошев как раз был такой человек, и он был нужен партии, - так считал Иван Иванович. По-своему, он был, разумеется, прав. Но Саня с ним не согласился. Да и не мог согласиться, потому что в Анапе, в «учебке», он получил такого «фитиля», что его не то, что в партию… Дело было так:

Конец «учебки» выдался удачным. Саня Нехорошев стал лучшим курсантом в роте по всем показателям, попал за усердие в специальности на первую полосу военной малотиражки и заработал право на индивидуальное увольнение в город.

Весна стояла теплая, Анапа вся цвела.

Погуляв некоторое время по улицам, Саня сел в пыльный рейсовый автобус и укатил километров за десять от города, подальше от патрулей. В сельпо он приобрел недорогой чемоданчик и упаковал в него пять «огнетушителей» по 0,7 портвейна «Анапа», плотно переложив для верности оберточной бумагой и газетами – чтобы не гремело. Вечерними сумерками, в строго назначенное время, он стоял в условном месте подле глухой бетонной стены своего учебного центра. Саня, обладающий тонким музыкальным слухом первоклассного радиста, оценил обстановку и четко произнес кодовую фразу-вопрос:

- Пингвин в гнезде?

И услышал из-за стены радостный вопль курсанта Хренкова:

- В гнезде пингвин, в гнезде! Кидай!

Саня перебросил чемоданчик через стену, и его благополучно приняли на той стороне. Нехорошев тут же поспешил на КПП – представляться о своем возвращении с увольнения. Доложился. Там его с придирчивым вниманием обнюхал дежурный старшина, ничего подозрительного, к сожалению, не унюхал и был вынужден отметить, что курсант явился из увольнения без опоздания и видимых нарушений. В казарме Саня быстро переоделся из парадки в повседневную форму и тихими стопами, трепеща от сдерживаемой радости, двинулся к открытой эстраде «учебки», темной в этот неэстрадный час. Под ее сценой и должно было состояться торжественное мероприятие с лучшими друзьями-курсантами и портвейном «Анапа» по случаю победы в соревновании и предоставленного по этому случаю увольнения. Саня нырнул в темноту под сценой… Но там оказалось тихо, пыльно и пусто…

Саня потом сознавался мне и каялся, что первой мыслью его было: «Вот суки! Без меня пьют!» Но уже вторая мысль - или догадка, от которой как говорится «кровь застыла в жилах» у будущего моряка, – толкнула его к тому месту ограды, где он перебрасывал свой недавно приобретенный в сельпо чемоданчик с портвейном…

А там уже стояли все участники «преступления» - четверо курсантов-радистов, сослуживцев Сани Нехорошева, - и курсант Волюкжанин из комендорской роты, который в тот злополучный вечер бдительно и ответственно нес караульную службу по периметру части, вооруженный только повязкой на рукаве и штык-ножом на ремне. Ребята уговаривали его не поднимать шума и дать им уйти. Караульный Волюкжанин крепко держал за ремень курсанта Хренкова и говорил злые слова:

- Мы тут поставлены Родину защищать! А вы тут что делаете? Вы предатели! Вы Родину предали!

И звал на помощь других караульных. Но к нему не особенно спешили – знали, что это за человек, и не торопились…

- Отстегни ремень и сматывайся! – посоветовал Саня курсанту Хренкову. – А то орет на всю часть!

Хренков грустно вздохнул:

- Так он же подписан: и фамилия, и восьмая рота на ремне…

В общем, кончилось все очень плохо. Было судилище, на котором Саню в торжественной обстановке исключили из комсомола, было трое суток «одиночки», была соответствующая характеристика, сопроводившая Саню Нехорошева до места службы – на Камчатку…

Больше всех расстроился Санин командир роты:

- Вы же самые лучшие были! И такую гадость устроили… Всё себе перечеркнули! Под девизом победы в соревновании… А на самом деле всё делалось под флагом пьянства!

А комсомольский вожак рвал на Сане голландку, пытаясь снять привинченный изнутри комсомольский значок. Вожак одной рукой упирался Сане в грудь, а другой рвал. Саня трепыхался в его лапах, не смея самостоятельно даже шевельнуться…

Хренков, Кучер и остальные участники «мероприятия» отделались «строгачами» с занесением. Нехорошев был выбран вожаком – и ответил по полной. А как же? Это ведь он выпускал стенгазету, он организовал самодеятельность и сочинял стишки… Как маскировался под нашего! Так думали отцы-командиры и комсомольские активисты…

За свой подвиг будущий комендор курсант Волюкжанин заработал отпуск домой, чего в учебном подразделении не практиковалось никогда, а Саня Нехорошев отсидел свои трое суток в «одиночке» и отправился после «малого дембеля» служить на Камчатку.

Ну, хорошо, Санина Камчатка – за дело! Возникает правомерный вопрос: за что же тогда на Камчатку попали все мы, включая радиометриста Хадеева, комендора Чубукова и других курсантов из Анапы, которые ни в чем дурном замечены не были? Если, конечно, распределение в те края считать наказанием. Хотя… Где-то я слышал такую сентенцию: когда вы страдаете безвинно, существует истинная причина постигшего вас наказания.

Например, Чубуков… Это ведь он организовал «темную» своему сослуживцу курсанту Волюкжанину - из-за Сани Нехорошева - и первым приложил его своим увесистым кулаком. А Чубуков, я вам скажу, был габаритами ничуть не меньше Володи Караваева, хоть и значительно уступал ему в силе. Замечу отдельно: в силе Караваеву уступали все! Если бы Караваев служил в Анапе, он бы просто придушил Волюкжанина голыми руками. Так что, Волюкжанину еще повезло, что он отделался синяками да шишками; с ними он и отправился в свой неправедный отпуск...

А на Камчатке Санин кошмар только усилился: его засунули в свинарник до конца службы. С этого свинарника кормились крысы и мичмана. Саня и рыжий матрос по кличке «Одесса» с помощью упрямой кобылы Валэнтыны и повозки с дерьмовым ящиком собирали объедки со всех кораблей бригады – свиньям на прокорм. Иногда приходилось на коленях стоять перед Валэнтыной, чтобы сдвинуть ее с места…

Тем временем, Саня раз в неделю затеял ходить к флагманскому связисту, капитану второго ранга Машкову:

- Я же радист, специалист второго класса! Дайте возможность…

- Ты не специалист, ты – кондом штопанный! Твоя характеристика из Анапы – это приговор. Будешь жить со свиньями!

Каждую неделю в течение полугода…

- Я – лучший связист! Пропадает же специалист со свиньями!

- Да и пусть пропадет! Я читал вашу характеристику.

- Дайте шанс! Не такое уж я говно…

- Нет!

И вдруг – о, чудо! – спустя полгода долгожданные слова:

- Есть корабль – «единичка». Там самые страшные и свирепые дембеля. Мудохать будут смертным боем. Если кто-то из них плохое про тебя скажет – обратно к свиньям пойдешь…

Радости Сани, как говорится, не было предела!

А на «единичке» в то время сложилась аховая ситуация с радистами: там было три радиста одного призыва! И никакой смены. Вот туда Саню и направили…

Короче, Сане никак нельзя было вступать кандидатом в партию! Но тут уже вмешался командир, капитан второго ранга Веня Барков. И затеяли они со старпомом писать письмо в Анапу тамошнему начальству – и написали! Про то, какой замечательный у них служит старшина Александр Нехорошев, да какой он наилучший радист в бригаде, отличный товарищ, скромный и готовый к самопожертвованию; а в конце приписали слова благодарности руководству учебного подразделения за то, что те воспитали такого настоящего моряка! И добавили несколько фотоснимков – Нехорошев за работой, Нехорошев на отдыхе, Нехорошев играет в самодеятельности. После такого камчатского политеса анапским командирам уже не оставалось ничего другого, как только рассыпаться в ответных любезностях и выдать на Саню «правильно» составленную бумагу с характеристикой и рекомендациями.

Так, в конце концов, Саня Нехорошев, исключенный из комсомола за аморалку, стал кандидатом в члены КПСС.

Сергей Бойко  


ЧертоК взгляд

все итоги

За кулисами политики


все материалы

ПроКино


все обзоры

Жизнь


все материалы

Кулинарные путешествия


все статьи

Архивы

Март 2021 (25)
Февраль 2021 (273)
Январь 2021 (285)
Декабрь 2020 (373)
Ноябрь 2020 (308)
Октябрь 2020 (307)



Деньги


все материалы
«    Март 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031 

Спонсор рубрики
"Северодвинский торговый центр"

Верую


все статьи

Общество


все материалы

Литературная гостиная

все материалы

Разное

все материалы

Реклама



Дополнительные материалы
Полезное

Свидетельство СМИ: ИА ФС 77-27670 от 26.03.2007. Выдано Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия.
Учредитель: ООО "Руснорд". Главный редактор: Черток Л.Л. E-mail: rusnord@yandex.ru. Тел. (964) 298-42-20