Вверх
Информационно-аналитический портал
Работаем с 2003 года.

Илья Азовский: «Я ещё ничего не решил». Известный журналист о своей второй отсидке

7 апреля, через три часа после выхода из СИЗО, он обещал мне первое интервью. Вот только отдышится, отопьётся, оглядится, поймёт, где, что и как. И слово своё держит…

Архангельский ресторанчик вкусной национальной кухни. Напротив меня Илья Азовский. Загорелый («соскучился по солнцу, сдуру заказал солярий на 10 минут – по минуте за каждый месяц в темнице, сгорел напрочь»), схуднувший (носит джинсы, что привёз в 2005-м откуда-то из Индии). Взгляд… как и у всех моих друзей, прошедших этой дорогой – много понимающий. Пьёт чай («за 11 дней воли устал от водки, нужен перерыв»). Заходится кашлем, говорит, никак бронхит не отвяжется (я думаю про себя – «лишь бы не хуже», и тут же гоню мысль всеми конечностями).

- Теперь приходится заново учиться жить. Учиться свободе – ходить туда, куда хочу, в магазин или ресторан. Спать на диване, а не на шконке. Даже заново материться учусь, в камере это чревато, за неосторожное слово можно здоровьем ответить.

- Ты же не первый раз на свободу выходишь… (в 2006-м Азовский был арестован по обвинению в клевете, приговорён к году колонии-поселения, но суд второй инстанции приговор отменил).

- Не поверишь, но в тот раз сидеть было легче. Во-первых, по всем понятиям я был политическим заключённым, наехавшим на слишком крупную фигуру, в этот же раз весь в непонятках. Во-вторых, тогда меня коллектив газеты просто предал, хорошо, что не «мочили». Они обо мне не думали, и я о них не думал. Сейчас у меня такой коллектив… это, скорее, семья, они удержали наплаву оба издания («Правда Северо-Запада», «Эхо Севера»). Все 10 месяцев мысли – как они там, не прессуют ли из-за меня, оттуда -постоянная помощь и словом, и делом (передачами). Когда я выходил первый раз, у ворот на Попова меня встречал один друг. Сейчас – маленькая толпа плюс телекамеры. Чего скрывать… приятно.

- Давай вернёмся в тот июньский день, когда в редакцию нагрянула ФСКН…

- Я даже сначала не понял, что это серьёзно. Хотя сразу стали вести себя жёстко – когда просил воды, протягивали кипяток. Потом повезли в свою головную контору, где на меня все ходили смотреть, как на диковинную птицу. Сразу же забросали вопросами по публикациям о Сафьянове (бывший глава регионального ФСКН), вообще по материалам про правоохранительные органы, ты же помнишь, сколько мы писали, и не только хвалебного. Хотя задерживали меня якобы за хранение наркосодержащих препаратов. Весом 1,75 граммов… от одного грамма считается в  "крупном размере", соответственно, и срок грозит немалый. Ночевать отвезли в свой «фирменный» изолятор, вот уж где настоящие подвалы гестапо. Только утром в суде я понял, что всё серьёзно и меня закрывают, до этого была лишь прелюдия к основному экшну.

Давление с самого начала было ого-го. Два месяца одиночки. Поверь, это не твоя любимая одноместная палата в Первой городской больнице, в тюрьме и одиночестве «крыша» быстро едет вместе с мыслями. Тут я и объявил голодовку, вдруг показалось, что остался один на один с системой. Потом скачок давления, впервые в жизни, я даже сразу не понял, что со мной. Сестричка на больничке объяснила – «инсульта добиваешься, овощем стать хочешь? Давай, завязывай». Я тебя вспомнил, как ты передвигаешься… и завязал.

- Неужели в общей камере лучше?

- А что общая? Везде люди сидят. Я, например, попал в камеру к бывшим сотрудникам ОБЭПа из моих прошлых публикаций. А один сосед вообще известный персонаж из дела Пеункова, тот в статье главным отрицательным героем фигурировал. Ну, поговорили на повышенных тонах, выяснили отношения. Потом вместе чай пили, в шахматы играли. В Прощённое воскресенье многие ко мне подходили – прости, брат, если чем обидели.

Парадоксальная ситуация – все вокруг думали, что меня закрыли из-за губернаторских выборов, чтобы много не бухтел и не писал. Абсолютно все были в этом уверены, и сидельцы, и сотрудники изолятора, только и подмигивали при встрече – потерпи, мол, Ильюха, до середины сентября, а там отпустят. Я-то уже знал, что всё гораздо сложнее, что выборы не при чём, да и Орлов тоже, разве что не гаркнул – «отпустите журналиста». Но, видно, слава оппозиционера впереди меня бежала…

Знаешь, я там точно понял, что не герой. На людях хорохорюсь, стараюсь жить по понятиям, а наедине с самим собой… короче, много думал.

- А тем временем дело Азовского…

- Дело моё – это два маленьких тома на выходе. Спроси профессионалов, много ли они слышали про такие ничтожные объёмы в деле о наркотиках с участием известной персоны. Дошло до того, что наша сторона стала настаивать на экспертизе отпечатков пальцев, снятых с упаковки найденных в редакции таблеток.

- И как тебя всё это время «развлекали»?

- Как обычно в тех местах. Однажды вызвали в кабинет к следователю, сообщили, чтобы я готовился к поездке в колонию лет на пять минимум, а потом написали на листке десятка полтора фамилий людей, с которыми я сотрудничал как журналист. Меня не обещали сразу же выпустить, но намёк понятный. А однажды милая девушка в форме стала расспрашивать про мои отношения с Еленой Кудряшовой (ректор САФУ), как раз её дело пошло на новый виток. И когда я попытался отшутиться, мне было строго сказано – «Илья Викторович, а как же ваш долг гражданина?», тут я просто выпал в осадок. Повторяю – я не герой, зато теперь по городу хожу спокойно, не боясь ни с кем встречи.

- Кстати, ты обещал опубликовать список псевдо друзей газеты.

- Он обязательно будет этот список. Те, кто после моего ареста перестали отвечать на звонки редакции, разрывать контракты и устные договорённости. Некоторые пытались оправдаться – мол, на нас оказывают прессинг, нас пасут из-за связи с вами. Бред, как будто ПСЗ это «Голос Америки», а на дворе олимпийский 80-й. Зато у меня есть свой список людей, которым я благодарен. Той же Елене Вторыгиной, депутату Госдумы, которая меня поддерживала, то есть, принимала деятельное участие в моей судьбе. Кто-то про меня постоянно спрашивал, как еще один депутат Ольга Епифанова, кто-то по ходатайству защиты дал показания в суде, как известный в области коммунист Александр Новиков. И про все публикации в СМИ я тоже знаю и помню.

- Но вот огласили приговор, и тебе осталось сидеть чуть больше двух месяцев…

- Этот период смело можно делить на три части. Первый – попытка обжаловать приговор. Тут нужно быть крайне осторожным – подашь на апелляцию, а тебе не скостят, а ещё больше намотают по представлению прокуратуры. Второй – тупое сидение в камере, где я на стене начертил календарь и отмечал каждый прожитый день… ну, ты же был в армии, знаешь. И третий – ожидание, что вот-вот выпустят. Это самое нервное, есть прецеденты, когда вместо свободы люди отправлялись по этапу. А это теперь не «столыпинские вагоны», не теплушки, ты в зону едешь в «стакане», где нужно физически выжить. В свой последний день в СИЗО я получил ту ещё встряску – два раза выводили из камеры, два раза возвращали обратно. Без объяснений, вот и гадай, что за игры. А уже на самом выходе вдруг вручили 850 рублей… хотя я в СИЗО ни одной стенгазеты не оформил.

Теперь меня ждут 8 месяцев «ограничения свободы» - не выезжать за пределы Архангельска и два раза в месяц ходить отмечаться. Даже дефицитный электронный браслет хотят повесить, но я пока отбиваюсь, нет в моём приговоре такого условия. Бред! Лучше бы отправили куда подальше… до конца выборов. Всем же спокойней.

- Кстати, о выборах. Твои издания в них участвуют?

- Пока не знаю. Хотел бы сделать свободную площадку для дискуссий. Кого лично уважаю, я тебе уже сказал.

Понимаю, публика ждёт от освободившегося Азовского чего-нибудь остренького. Но я устал всё время быть на острие атаки, сколько можно. Есть мысль немножко отойти от дел, оставить главным редактором Олега Плахина, который тащил дело на себе в моё отсутствие, и побыть в роли этакого гуру. Вообще я ещё для себя не решил, как жить. Очень хочется продать всё и уехать жить в Шри-Ланку, где мы как-то отмечали Новый год. Не в туристическую, а в ту, что для жизни и для людей. Но с командой… а в ней не все согласны на такие перемены в жизни

Пока же я заново привыкаю к Архангельску. Смотрю на него свежим взглядом и вижу ненужный пафос. Кругом торчат торговые центры, на них баннеры – «Мы открылись». Это совсем не та реклама, что в Гонконге, обычный показушный провинциализм. Вот к океану и тянет…

Азовский допивает свой чай со сладким шербетом и… заказывает рюмку водки – «организм уже отдохнул, пора накатить», а я думаю, что никуда он не уедет надолго. Не тот характер, не тот психотип. Без драки он быстро соскучится…

Леонид Черток

 


ЧертоК взгляд

все итоги

За кулисами политики


все материалы

ПроКино


все обзоры

Жизнь


все материалы

Кулинарные путешествия


все статьи

Архивы

Июль 2020 (41)
Июнь 2020 (303)
Май 2020 (296)
Апрель 2020 (299)
Март 2020 (291)
Февраль 2020 (230)



Деньги


все материалы
«    Июль 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031 

Спонсор рубрики
"Северодвинский торговый центр"

Верую


все статьи

Общество


все материалы

Литературная гостиная

все материалы

Разное

все материалы

Реклама



Дополнительные материалы
Полезное

Свидетельство СМИ: ИА ФС 77-27670 от 26.03.2007. Выдано Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия.
Учредитель: ООО "Руснорд". Главный редактор: Черток Л.Л. E-mail: rusnord@yandex.ru. Тел. (964) 298-42-20