Вверх
Информационно-аналитический портал
Работаем с 2003 года.

Отмолить. Поморские истории

Из цикла «Заотнё». Предыдущие новеллы: http://rusnord.ru/culture/40411-sivka-s-gorki-pomorskie-istorii.html и http://rusnord.ru/dayly/38330-arya-bahova-den-pobedy-po-pomorski.html

Улов сегодня небольшой: с десяток сорожек, несколько ершей и три окуня плещутся в старом эмалированном ведре. Помахивая ивовым удилищем, Митька взбирается по крутой тропинке, пробитой за пять веков ногами земляков в теле красной горки.  Осень переходит в зиму, листва с деревьев облетела. На фоне их унылой наготы яркими пятнами выделяются избежавшие клювов пернатых гроздья рябины.   В спину торкнуло снежным зарядом. Поёжился. Выбрался на буян матёрого берега, перевёл дух, оглянулся назад. Дожди, моросящие весь октябрь, залили песчаные мели, рыжевшие летом, и теперь величаво, торжественно, словно беременная женщина плод, несла река полные воды к Белому морю.

    – Быват, ишо свидимся, - негромко произнёс девятилетний рыбак. И степенно зашагал по деревенской улице.

   Вот и дом. Огромный. На фасаде шесть, обрамленных узорными наличниками окон. Небо подпирает могучий деревянный шелом, плавно переходящий на конце в очертания конской головы. Под ним резьба деревянных причелин-полотенец и круглая розетка солнца. Радостью веет от ажурных орнаментов.

   Зашёл в сени. В нос ударило аппетитным запахом пирогов, доносившимся через неплотно закрытую дверь. В избе тепло. У огромной печи ухватом орудует мама. Улыбка осветила её синие глаза, доброе, курносое, слегка перепачканное мукой, лицо: - Слава анделам, явился добытчик! Да как вовремя-то. Обедать будем.

     - Рыба в сенях, мама. Я её ошкерил, можно пользовать, – подражая отцу,  пробасил Митька.

   - Благодарим, Митрий-свет Иванович! Балуете вы нас. Особливо Кешка доволен. Ишь фуркотат на печи, чует рыбну пишшу,  обожат дармовщину-то. Сам мышей не ловит, соседску Муську приглашат. Ишь, нероботь огурна!

   - Дак старкой он, мама, отловил уж своё.

   - Ладно, защитник котейкин, это я не со зла, жонки любят варайдать. Наслушаешься ишо, когда женишься.  Аль, бат, не ворчунья тебе выпадет?

   - Не женюсь я никогда! С тобой и татой мне порато нравицца. Буду я ишо каку-то сопливу деффку брать. Больно мне нать!

    - Не будешь, любеюшко. Ишь, сбрусневел даже. Сопливу не примем, супротив красной ничего не скажем. …А вот и тата. Наеда дошла, милости прошу кормильцев за стол!

    Заняли привычные места. Отец поклонился в красный угол: - Дедичи всемилостивы, благословите чесну наеду!

    Обедали молча. Правила давным-давно установили предки. Подчинялись им все. Даже мама, любившая поговорить.  Чугунок с золотистой кашей опустел.  На верьхосытку угощались пирожками с черникой и морошкой.   Запивали чаем, заваренным на брусничном листе. Закончили кушать. Посидели с минуту.

   Первым из-за стола встал отец, поклонился в красный угол: - Благодарствуем за добру наеду! – Поклон маме: - Благодарствую, семеюшка!
    - Благодарствую, мама! – поклонился Митька.
    - На здоровье, обрадушки!

    Отец направился к выходу. Затем, вспомнив что-то, обернулся к сыну: - Ты Митяй сёдне пораньше спать ложись, завтра рано разбужу. Снег должон пасть, на зайцев походим.  – Пригнувшись под низким дверным косяком, вышел.

    Митьке хотелось пуститься вприсядку. Сердце  ликовало: - Завтра он станет настоящим охотником! Сделает первый выстрел! А вдруг промахнусь? Вот стыдно будет! Ничего, авось не промажу. – Но себя не выдал:  – Мама, я за водой схожу на родник, к чаю наберу.

                                      ***               

    - Просыпайся, белеюшко! Проспишь зайцев-то, - услышал Митька голос матери. Вчерашняя радость вновь наполнила его. Отбросив одеяло, быстро оделся, вышел в переднюю избу. Несмотря на ворчание матери, перекусил наскоро, вскочил со скамьи, бросился к выходу.  В сенях набросил фуфайку и шапку, сунул ноги в валенки с калошами. Готов.

    На улице темно. Слабый морозец покрыл корочкой льда лужи. Звёзды мерцают в тёмном своде. Луна помогает им таинственным голубоватым светом. Бодрый воздух влился внутрь, вытеснив прочь духоту избы. Голова прояснилась ото сна.
 
   - Порато баско! – вырвалось само собой у Митьки.

    - Што баешь-то? – спросил отец.

    - Хорошо, говорю, тата.

    - Да уж и взаправду так-то, Митька. Вот только сиверко фиюсит, не нать он нам-то. Ну да ладно, может сменится ишо.

    Мама вышла их проводить. Ночью сшила для сына маленький заплечный мешок, помогла одеть со словами: - Береги ево, припасы туды покладены. Ежели што, оголодаете. Ну ничего боле не баю.  - Тихо, шёпотом: - Леший запрещат.

    Тронулись в путь. Свежая пороша поскрипывает под ногами. Впереди отец с плетёным кузовом и ружьём за спиной, Митька следом.

    В соседнем дворе залаяла собака, подхватила её соседка, затем следующая и так до конца деревни. Отпели своё и замолчали.

      Митька вспомнил Буяна.  Погиб он в позапрошлом году. Умнейший он был среди четырёхлапых охотников. Собаками-то их в деревне и не называют. Так и спрашивают иногда: «Пошто без охоты в лес походишь?». Замков люди не знают, об отсутствии хозяев в доме говорит прислонённая к двери метла. Вот и получается, что охота единственное занятие собак. Буян в этом деле был лучше всех, на любого зверя, птицу боровую и плавающую выводил без ошибок, медведя не боялся. А смерть принял от серых сородичей.

  В декабре это было.  С рыбалки они с батей возвращались. Отец без ружья шёл. Лето в тот год выдалось холодное, зверью и птице в лесу пищи мало наросло, не шибко расплодились-то. Оголодали волки, к жилью потянулись. У околицы и напали - сзади, против ветра. Вожак прыгнул отцу на спину, другие в полы тулупа вцепились. Буян оторвал нижних и за вожака принялся. Схватились они. Тата ножом двух волков подрезал.  Люди, близко жившие, услыхали вой раненых, выскочили с ружьями. Палить в воздух стали. Волки испугались, разбежались.

   Вожак кровью истекал. И Буян рядом с ним, дышал ещё. Батя подбежал к нему, наклонился. Тот глаза открыл, лизнул в лицо, вздохнул, как бы виновато. И умер.

  Два дня отец пил. Молча. Слёзы только в кружку капали. Горька та водка. Не хочет он другой охоты.

                                        ***            

   Дорога знакома. Не раз хаживали по ней с отцом на рыбалку и по грибы-ягоды. До лесной избушки шли три часа.  Наконец из распадка поднялись в борок.

   - Пришли, Митяй, - нарушил тишину леса отец.

   Избушка, построенная прадедами, вросла в землю вплоть до небольшого оконца.     Тяжёлая дверь, составленная из лиственничных плах, открылась со скрипом.  Затопили небольшую, из самодельного кирпича печь. Разложили вещи. Митька принёс воды из родника. Напились чаю, перекусили. И за дверь.

    - Слушай внимательно, Митяй, повторять не буду. Зайца будем тропить, то есть идти по его следу до лежки.

   Затем батя объяснял азы чтения следов.   И даже рисовал веткой на снегу. Как учитель на доске: - После свежей пороши этот способ самый верный.  Но заяц самый хитрый зверь в лесу, не рыжая, как принято считать. Перед лежкой косой может в каком-то месте повернуть и своим ходом бежать обратно, а потом и в сторону прыгнуть. Да ещё в тако место, где его следов не видно будет. Уловок у  зайки припасено немало. Поэтому идём чуть в стороне от следов и внимательно смотрим по сторонам.  И вот ещё: беляка на лежке нам не застать, увидит нас раньше,  стрелять придётся по убегающему зайцу. Держи ружьё. Осторожнее с ним.

    Митька со страхом коснулся холодного ствола, тёплого, после рук отца деревянного приклада. Из незаряженного дробовика он целился не раз, нажимал на курок, слышал щелчок. И всё. А теперь выстрелит по-настоящему. И обаву узнает.

                                        ***

   Отец встал лицом по ветру, выпрямился, прокашлялся. В тишине раздался хрипловатый голос: - Хозяин леший, звери и птицы лешие, мы пришли взять жизни ваших братьев. Не для прихоти и забавы, лишь на пропитание. Простите нас! И не препятствуйте в нашем деле. Простите! – Поклонился в пояс прямо. Затем поочерёдно на три другие стороны.

   Минуло несколько секунд. «Кар», «Кар», «Кар» - донеслось с высокой ели. Спустя мгновение заскрипела старая сосна. И вернулось молчание.

   - Пошли, Нежданко. Теперь можно. – Отец провёл ладонью по лицу сына. Будто уверенность передавал.

   Защипало у Митьки в глазах. Никогда батя не называл его запретным именем. Почему-то не должны были знать его другие люди. Что-то бабушка об этом говорила,  да он не понял. Называли его так дома лишь она и мама. Отец обходился Митяем и не ласкал никогда. Но любил. Сердце детское это чувствовало. Мама с бабушкой в любви себя не ограничивали, он плавал в ней, как летом в воде тёплых озёр. Батя ворчал: - Испортите парня телячьими нежностями.

     Бабушка ему отвечала: - Да кто ево ишо безкорысно любить-то будет? Если не мы?

   Любила она всё.  Как же не хватает её сейчас, в этой не всегда понятной жизни.   Тревожно стало на душе у Митьки, словно что-то нехорошее замыслил. Но отступать некуда, ружьё в руках, заряжено смертью.

                                          ***

   Отец нашёл заячьи следы. На снежной целине они выделялись отчётливо. Митьке стало жалко косого за промах: – Не сумел замести их. Хвост у него маловат для этого, ушами, знать, не очень удобно.

    Шли минут десять, петляли, возвращались. Следы не пропадали.  Остановились.
Отец поднял вверх левую руку: знак «внимание». Указательный палец правой задал направление. Левая рука медленно пошла вниз, ...резко опустилась.

   Митька нажал на курок. Загрохотал выстрел.  На головы посыпалась снежная каша.

    И наступила тишина. Сколько она длилась? Секунду? Митьке она показалась вечной.

   И в этой вечности вдруг родился плач грудного дитя. Он был тихим вначале. Затем нарастал. Всё громче и выше. Перешёл в вой. Смертельно раненый заяц прощался с жизнью голосом пришедшего в неё ребёнка.

  Митька онемел. Ружье выпало из рук. Ужас тошнотой подступил к горлу: - Что он натворил?! - Ноги подкосились. Рухнул лицом в снег. Шапка скатилась с головы. Зарыдал: - Не хочу! Не могу! Не буду!

   Тёплая, шершавая рука коснулась затылка, гладила белесые вихры. Отец поднял сына, распахнул полушубок, прижал к груди: –  Хорошо, сынок, не будешь.  Никогда. МолИть* жизнь ты не способен, душа у тебя чистая. Может, и мои грехи отмолит у Бога?

*МолИть – убивать

Александр Чашев  


ЧертоК взгляд

все итоги

За кулисами политики


все материалы

ПроКино


все обзоры

Жизнь


все материалы

Кулинарные путешествия


все статьи

Архивы

Апрель 2021 (111)
Март 2021 (318)
Февраль 2021 (273)
Январь 2021 (285)
Декабрь 2020 (373)
Ноябрь 2020 (308)



Деньги


все материалы
«    Апрель 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 

Спонсор рубрики
"Северодвинский торговый центр"

Верую


все статьи

Общество


все материалы

Литературная гостиная

все материалы

Разное

все материалы

Реклама



Дополнительные материалы
Полезное

Свидетельство СМИ: ИА ФС 77-27670 от 26.03.2007. Выдано Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия.
Учредитель: ООО "Руснорд". Главный редактор: Черток Л.Л. E-mail: rusnord@yandex.ru. Тел. (964) 298-42-20