СССР, который мы потеряли

…Сквозь толстый и уверенный слой социализма в СССР часто прорывались рассказы о красивой и цветистой жизни на Западе от счастливчиков, побывавших там в сопровождении гэбиста-политрука в составе советской делегации.

Все также видели в Москве иностранцев — немцев, французов, бельгийцев, итальянцев замечательно одетых и на замечательных машинах, и мечты уносили советские головы в рай благоденствия с хорошо сидящими костюмами и вольной вольницей в выборе стран, куда поехать на отдых и самого насущного — колбас, кур и отличного кофе.

Англичане и американцы такой популярностью не пользовались даже у советских мадонн, они были уж совсем с коммунистическим клеймом «англосаксонских врагов» на их довольных лицах, да и неброская красота английских мужчин до сих пор вызывает сомнение у российских женщин, больно они носатые и чопорные, не то что смуглые, разговорчивые итальянцы в красных штанах.

Суровость совка нарастала с каждым годом развитого социализма — в снежном холоде зимой, когда надо было стоять на морозе в многочасовых очередях во «Власту» или «Ядран» за бюстгальтерами и дезодорантами или толпиться внутри универсамов за синими, по 1,75 рубля, «отечественными», как их патриотично называли ценники на прилавках, цыплятами с застывшими жёлтыми лапами, скрученными в дулю при их последнем издыхании от голода.

Люди остро ощущали себя обойдёнными дольче витой, если не смогли отхватить пару австрийских сапог «на манке» для зимы, и с нескрываемой злобой смотрели в метро на тех, кто сидел, чинно сложив ножки, в одинаковых сапожках советской мечты.

Народ вообще тогда ходил в Москве одинаково одетый в «импорт», который выбирал и закупал чиновник в сенильной деменции, сидящий в «Совимпорте».

У счастливиц были «австрийские комплекты», состоящие из вязаных юбки и джемпера, пушистые, как сибирские коты, свитера из ангорки, оставляющие метель из пуха на всём, к чему прикасались, австрийские полусапожки и прочая радость импортной закупки советского реализма.

Народ встречал, провожал, преклонялся или презирал друг друга в свете того, как человек был одет.

Если мужчина был с широкими усами, как Леонид Филатов, и так же был одет в чёрную водолазку и кожаную куртку, а в руках крутил ключ от «копейки», он был царь Дадон, несмотря на волосатые короткие пальцы и жёлтые зубы.

Если барышня шла в югославском расклешённом пальто «Анжелика» с меховой опушкой, на ногах у неё были австрийские сапожки, а в руках югославская сумка из «Ядрана» — ей остро завидовали и понимали, что у счастливицы либо родители «номенклатурные», либо сама она заимела «могущественного» царя Дадона.

Люди в советских ратиновых пальто с песцами и суконных ботах на молниях автоматически отметались из стоящей группы населения супердержавы и именовались лимитой и колхозом.

Советские очереди были легендарными, в них царила атмосфера настоящего социального сайта сегодня.

В ней люди знакомились, сдруживались, начинали ненавидеть друг друга и даже иногда темпераментно дрались «за правду».

В очереди советские граждане стояли сутками, наспех заедающие боль голода батоном за 13 копеек и варёной колбасой, разрывая хлеб на куски руками, делая большой и сытный советский бутерброд из эрзац-дерьма.

Иногда занимали очередь и с январской ночи — густо-тёмной, звёздной и такой холодной, что напрочь сжимался анус и разжимался только в горячей ванне дома.

Зато заветные чёрные французские сапоги, которые «давали» по одной паре в руки, лежали в глянцевой заморской коробке на столе на виду.

В стране советов расцвело и новое купеческое сословие, к которому все относились с большим уважением — это продавцы мясных отделов, заведующие секциями обуви и готового платья в универмагах и им подобные.

Они были на пьедестале у «обычных» жителей великой ядерной державы, предвкушавших от знакомства с ними сытный борщ с настоящим мясом, а не из сахарных костей умершей естественной смертью несколько лет назад коровы, или финского костюма с белым пиджаком в клетку.

Советские женщины самоотверженно боролись за красоту возле польской «Ванды» или югославского «Ядрана» или в ГУМе, где иногда выбрасывали французскую тушь «Луи Филипп» или «Золотую Розу», как впоследствии выяснили компании Lancôme.

Все были в восторге от польских теней для глаз и духов «Быть может…», они, по крайней мере, не стоили половину советской зарплаты интеллигента, как французские «Секим» или «Клима» по 35 и 45 рублей за единицу, которые могли позволить только зажиточные граждане супердержавы.

И при всём этом уродстве жизни глубоко в сердце у советских граждан сидел страх о жизни на Западе, и все, кто сам лично не побывал там, боялись дикой западной нищеты пролетариата, спящего на улице в картонных коробках от безработицы и разгула криминала на красивых западных улицах, где за часики на руке расстреливали в упор заморские бандиты с пистолетами.

И думали: да, наша Родина — дупа, конечно, но хотя бы в коробках не спим на улицах, а спим за занавесками десятком семей в одной комнате в общежитии.

Там же и борщ варим с чесноком, там же и потомство производим, там же ему помогаем делать школьные задания, оттуда же его провожаем в советскую армию — самую сильную и справедливую на планете.

Писать можно много о совке и с разных сторон. Людям, кто вырос при нём, это неиссякаемый кладезь, как богатства Хозяйки Медной горы.

И сегодня у меня под постами часто написывают мне про великий и прекрасный СССР, а я тихо изумляюсь. Иногда не тихо, правда…

«И с кого спросить, я вас спрашиваю? Эти там, те тут, а тех до сих пор никто ни разу..» Черномырдин был прав!

Инесс Ледовски

(фото с https://zavodfoto.livejournal.com/5678102.html